О выборе между талантом и счастьем
Любой человек, который пишет комедию, внутренне чрезвычайно драматичен, он во всём видит печаль, тоску и грусть. Мне в своё время Лабковский сказал: «Ты выбирай, хочешь быть счастливым или талантливым?». Я ответил, что талантливым. Это превращает тебя не в самого счастливого человека с расшатанной нервной системой. Вот сочинил «Интуицию» про людей с того света, которые сожалеют о том, что они не сделали в последний день своей жизни, — и всё, теперь это внутри тебя живёт.
О работе над сценариями
Вы даже не знаете, насколько культовые фильмы порой отличаются от того, что написал сценарист. Это может быть совсем другой текст. Иногда сценарий приходится полностью переписывать по 50 раз. И если ты хочешь быть сценаристом, нужно принять это как данность.
Из «Беспринципных» удалили всю лирику и оставили только комедийную составляющую — с моего согласия. Надо сказать, это сработало, потому что сериал стал популярным, по Патрикам теперь даже водят экскурсии. Когда я это увидел, подумал, что Булгаков мне на том свете точно что-то за это отрежет.
В театре этого нет, я запретил трогать мой текст, потому что мне потом отвечать за него с точки зрения посыла. Если режиссёры просят меня что-то переписать, я сам перепишу. Например, «(Не) идеальный Че» я четыре раза полностью переделывал. В пьесе «Жил. Был. Дом» с моего согласия вырезана половина текста, а оставшаяся половина переписана. Но я был на всех репетициях и полностью отвечаю за то, что там происходит.
Сценарий требует серьёзной ремесленной подготовки. Потому что это технический документ для съёмочной группы, а не произведение искусства. Например, я на это не учился и не знаю, где нужно заканчивать диалог, начинать другую сцену, и что в этот момент должно двигаться. Поэтому сценарии я пишу всегда в команде, а пьесы — сам.
О любимых экранизациях и постановках
Экранизация — «Что делать женщине, если…» с Еленой Лядовой и Гошей Куценко. Там полностью мой текст, и сразу видно, что это не совсем кино. Там действительно хорошие диалоги и сюжет, но я не умею мыслить образами.
Знаете, недавно Никита Михалков сказал, что «Ирония судьбы» и «Служебный роман» — это не кино. И все начали возмущаться. Но если не вырывать фразу из контекста, то станет понятно, что это театр, показанный по телевидению. Потому что кино — это набор идущих друг за другом фотографий, к которым приклеен текст, и эти фотографии чрезвычайно важны.
А в театре мне сложно выбрать, к счастью, мне нравятся все работы: от «Жил. Был. Дом» до студенческой постановки «Опалённых СССР». Ко мне тогда ребята просто подошли в метро и попросили дать права на рассказы, а получился очень трогательный спектакль.
О творческих страхах
Боюсь, что то, что мне нравится писать, перестанут покупать, и мне придётся писать то, что мне не нравится. Так как ты отвечаешь за большое количество людей вокруг себя, ты в любом случае должен будешь продавать свои часы жизни. Понятно, что я могу заниматься не только писательством, но делать то, что тебе не нравится, это ужасно.
Ещё всегда есть страх, что ты прочитаешь рассказ, но он никому не зайдёт. Но у меня пока такого не было.
Что ещё почитать:
Константин Хабенский прокомментировал предложение Дмитрия Певцова возвращать зрителям деньги за не понравившиеся спектакли
«Не называйте меня звездой. Ещё чуть-чуть, и я начну гордиться»: главное про Леонида Каневского
«Искусство — не десерт»: Татьяна Черниговская о роли театра, музыки и музеев в жизни человека
Билеты на спектакли и творческие встречи с любимыми артистами можно купить со скидкой в приложении «Горбилета»