Опера «Евгений Онегин» на Новой сцене Мариинского театра

Опера Петра Чайковского. Cпектакль сопровождается синхронными титрами на русском и английском языках. 

«Что я могу еще сказать?» Татьянин вопрос неизбежно задает себе каждый режиссер, ставящий «Евгения Онегина» – самую популярную русскую оперу. Особенно сложной эта задача оказывается в Мариинском театре, на исторической сцене которого хранится эталонный «Онегин» – классический темиркановский спектакль 1982 года. Алексей Степанюк поставил «лирические сцены» Чайковского как драму чувств и драму взросления. Его постановка аутентична уже потому, что рассчитана на молодой исполнительский состав – как того и хотел композитор, долго сопротивлявшийся передаче своего сочинения на большую сцену.

Сестры Ларины, Онегин, Ленский – в спектакле Степанюка это очень молодые люди, а молодости, как известно, присущ максимализм. Любовь, отвержение, ревность, гнев, обида: переживаемые впервые, эти чувства сотрясают души героев и приводят к катастрофическим последствиям. И пусть на сцене XIX век с его кодексом чести и социальными нормами – переживания героев вполне понятны современному зрителю, в том числе – и особенно – молодежи. «Я бы хотел, чтобы в моем спектакле молодые люди узнавали себя», – признался режиссер. Так и есть, все узнаваемы: застенчивая, «книжная» девушка (Татьяна), жизнерадостная, румяная резвушка-хохотушка (Ольга), ранимая «творческая натура» (Владимир), высокомерный и эгоистичный щеголь (Евгений). Все они остаются один на один с сильнейшими чувствами: старшее поколение, увы, не только не в силах помочь (няня), но и толкает молодежь в пропасть (старый дуэлист Зарецкий). Критическая точка взросления – смерть Ленского; юный поэт успевает проводить взглядом удалившиеся «весны златые дни» и навсегда остается восемнадцатилетним. Драма Татьяны и Евгения – это история «несинхронного» взросления, когда один «дорастает» до чувств другого, но, увы, поздно.

Чайковский относится к переживаниям действующих лиц с полной серьезностью. Здесь нет пушкинской иронии, нет аналитика-рассказчика, а дистанция между автором и героями сокращена до нуля. За исключением нескольких жанровых сцен – бальных и крестьянских, – вся партитура посвящена человеческой психологии. Вживаясь в образы оперных персонажей, композитор-эмпат передает их внутренний мир в тончайших градациях – и предчувствие любви в томительных сновидениях, и заманчивые мечты, и «волшебный яд желаний», и пронзительную сердечную боль: «О боже, как обидно и как больно». В исполнении молодых артистов эта музыка звучит с покоряющей искренностью. Психологический рисунок каждой роли продуман до мелочей, до малейшей интонации и жеста; зрителям можно настоятельно посоветовать взять с собой бинокль, чтобы не упустить детали режиссерской и актерской работы. В бинокль стоит разглядывать и детали великолепной сценографии (художник-постановщик – Александр Орлов, художник по костюмам – Ирина Чередникова) – одновременно лаконичной и яркой, комментирующей и обобщающей. Георгиевский крест на груди Гремина подскажет: Татьянин муж отнюдь не старик, а герой войны 1812 года. Хлыст, с которым Онегин впервые явился к дружелюбным соседям, предвосхищает его воспитательную беседу с Татьяной. Мельничное колесо в сцене дуэли – не часть романтического сельского пейзажа, а символ неумолимого колеса судьбы, в которое угодили два друга. Словно мельничными жерновами будет растерта в прах жизнь вчерашнего ребенка, не сумевшего выпутаться из жестокой взрослой игры на выбывание. Но самый эффектный и запоминающийся визуальный лейт-образ спектакля – яблоки, ставшие визитной карточкой постановки. Помимо аппетита, яблоки вызывают у зрителя множество ассоциаций: это и ранняя осень в деревне, и райский сад, и молодильное яблоко, и запретный плод, и яблоко раздора.

По расчетам Юрия Лотмана, Онегин встретил княгиню Гремину в Петербурге в 1822 году. Мариинская постановка датирует еще точнее: на Неве за окнами бального зала идет ледоход. Значит, «тому самому» балу вот-вот исполнится двести лет; пусть этот своеобразный юбилей станет поводом еще раз (или впервые) посетить «Евгения Онегина» – оперу, обладающую редким даром покорять «все возрасты». 

Возврат билетов в Мариинский театр не осуществляется.

Возрастная категория: 6+